Эдуард Бояков: в Лицейский день поговорим о поэзии
Эдуард Бояков: «… нам целый мир чужбина. Отечество нам Царское село».
19 октября… Каждый русский человек должен знать эту дату – День, который выпускники Царскосельского лицея ежегодно отмечали, как главный праздник своей жизни. Данзас и Дельвиг, Пущин и Кюхельбекер, и, конечно, Пушкин, создавший целую традицию лицейской поэзии. В качестве заголовка к своей колонке я взял знаменитое стихотворение Пушкина, написанное в 1825 году. Оно так и называется: «19 октября». А вот – последнее стихотворение на тему Лицея. Датировано 1836 годом. Написано190 лет назад 37-летним поэтом.
Была пора: наш праздник молодой
Сиял, шумел и розами венчался,
И с песнями бокалов звон мешался,
И тесною сидели мы толпой.
Тогда, душой беспечные невежды,
Мы жили все и легче и смелей,
Мы пили все за здравие надежды
И юности, и всех ее затей.
Теперь не то: разгульный праздник наш
С приходом лет, как мы, перебесился,
Он присмирел, утих, остепенился,
Стал глуше звон его заздравных чаш;
Меж нами речь не так игриво льется.
Просторнее, грустнее мы сидим,
И реже смех средь песен раздается,
И чаще мы вздыхаем и молчим.
Всему пора: уж двадцать пятый раз
Мы празднуем лицея день заветный.
Прошли года чредою незаметной,
И как они переменили нас!
Недаром - нет! - промчалась четверть века!
Не сетуйте: таков судьбы закон;
Вращается весь мир вкруг человека, -
Ужель один недвижим будет он?
Я очень люблю эти стихи, в которых так лирично и так философски сформулировано свойство человека внутренне меняться. Тема, которая волнует меня сегодня и которую мы в театре на Ордынке считаем ключевой.
Как бы мы ни любили прозу или драму, поэзия – высшая форма литературы. Соответственно, поэтический театр - высшая форма искусства.
Для артиста невероятно важно иметь этот опыт, быть постоянно погруженным в поэтическое пространство. Потому что по законам поэзии существует не только сама поэтическая строфа, но и архитектура, композиция, картина, мизансцена, дубовый лист, перо павлина, снежинка: уникальность и непостижимость и в то же время повторяемость приема, совершенство формы. Современная поэзия помимо красоты еще дает нам уникальную информацию о сегодняшнем времени и сегодняшнем языке. Причем в предельно сжатом, концентрированном виде. Поэтическая строфа способна объяснить больше, чем многотомный роман.
Как современный артист должен работать с поэтическим текстом? Читать стихи – это особая технология, которая дается не всем и которой надо учиться. Освоение этой технологии можно сравнить с получением навыков игры на музыкальном инструменте. Это не менее сложно. Более того, воспринимать стихи тоже надо учиться. Как и воспринимать музыку.
Поэзия должна присутствовать в театре как предмет, как часть репертуара. Поэзия должна присутствовать и в живом участии самих авторов. У меня есть опыт организации выступлений не менее 50 современных поэтов. От Кублановского, Кушнера, Евгения Рейна и других мэтров, которые выходили на сцену в наших спектаклях и поэтических программах, до среднего поколения - Ревякина, Долгарева, Караулов, Семен Пегов и более молодых…
У Захара Прилепина есть книга «Взвод», посвященная русским поэтам, которые участвовали в боевых действиях. Все так или иначе участвовали. И даже Пушкин, который не был военным, мечтал служить, дорожил тем небольшим опытом, который у него был на Кавказе.
И так же, как это тогда было связано с историческим контекстом, так это и сегодня связано. Речь здесь не о политике – это не наша специальность. Для меня стихи Ходасевича так же любимы и близки, как и стихи Маяковского. Стихи Есенина так же дороги, как стихи Бунина или Набокова. Все эти поэты неразрывно связаны с эпохой. Они – голоса своего времени.
Очень важно держать эту планку и на уровне актерской школы. То есть, помимо того, о чем я уже сказал, говоря о современных живых поэтах, поэзия должна жить внутри театра, внутри актера. Для того, чтобы выйти перед зрителем, прочитать стихотворение, артист должен полюбить стихи.
Поэтический язык свойствен театру более, нежели проза. Если вспомнить о происхождении театра как ритуала, как магии, как заговора реальности с целью преобразить ее, однозначно поэтический язык подходит для этого больше. Поэтому, когда человек, актер начинает это все практиковать не только вовне, но и внутри себя, это, естественно, уже дает возможность разговора о новой антропологии, о новом пространстве, о новом дизайне. Поэзия касается всего, что мы делаем. В правильно сервированном столе поэзии не меньше, чем в пушкинской строфе. Потому что трапеза — это стихотворение.
Прозаики рассказывают о том, как бы они преобразили реальность, поэзия - прямое и непосредственное преображение ее. Разница чрезвычайна, примерно, как день и ночь.
Поэзия - заговор, магический ритуал. Просодия рождается из музыки, из ритмизации. Поэтому естественным образом поэзия включает в себя музыку. Музыка - частное по отношению к поэзии, потому что все, что есть в музыке, есть в поэзии. Все. Абсолютно.
Можно вспомнить потрясающее в этой связи описание Надежды Яковлевны Мандельштам о технологии ее мужа, Осипа Мандельштама, который ходил и, рождая стихотворение, начинал бубнить. Он бубнил, нечто в определенном ритме... бубубу бубубу бубу слёз… бубубу желёз… … бубубу денёк… бубубу желток… Слова как бы проявлялись из этого ритмичного рисунка.
У меня вчера состоялась беседа с архитектором Дмитрием Ликиным, одним из авторов нового пространства в театре на Ордынке. Его мы и обсуждали в широком смысле… Он начертил картину европейского небосвода с ярким солнечным светом, который резко освещает реальность. Из этого рождается европейский ордер, Парфенон, любой орнамент здесь геометрически точен. На этом - вся культура. На этом зиждется богословие, философия. На этом зиждется Платон: греческая парадигма палящего солнца. А теперь переходим к русскому небу. Абсолютно другая картина - нет источника света, есть круговая панорама, солнце не присутствует в русском космосе.
У нас другой полдень, у нас другой зенит, у нас другой угол. И за счет в том числе и геометрической удаленности этот свет более рассеян. Этот свет предполагает некий плафон. Русское солнце не освещает русскую землю, оно освещает русский небосвод.
И это, конечно, определяет характер всего дискурса. Полисемия русского языка, например, идет из этого. В отличие от ордерного принципа английского или французского языков, где закреплен порядок слов в предложении, в русском языке ты можешь инверсировать все лексические единицы, этим самым создавая огромное поле для интонирования. «Я люблю тебя», звучит совсем не так, как «я тебя люблю», и совсем не так, как «люблю тебя я», и уж совсем не так, как «люблю я тебя», ну и так далее, и так далее. В одной фразе «я люблю тебя» есть огромное количество комбинаций. Так поэзия в русской культуре побеждает геометрию.
Этому нужно учить. Начинать мы будем со студентов, приглашая на поэтические занятия артистов и зрителей.
Вернемся к 19 октября. Передо мной книжка. Издание 1937 года. Александр Сергеевич Пушкин. Вот обложка, тиснение, дизайн, орнамент. Достойно издано. 100-летие со дня гибели Пушкина превратилось в нашей стране в общенародное событие впервые в истории человечества. Сотни тысяч, миллионы людей так или иначе участвовали в этой дате.
Вот что нужно дать студенту для начала. То есть, он должен пережить тактильный опыт. Просто человеку нужно дать красивый лист бумаги. И стихотворение, напечатанное на хорошем принтере, на красивом белом листе. И он должен увидеть и понять, что здесь отражен ордер, архитектоника, о котором мы говорили, явленные даже на листе. Иосиф Бродский очень любил эту тему. Собственно, это пушкинская тема. Поэзия — ведь это очень материальная вещь. Поэзия - не то, что произнес поэт. Поэзия - то, что написано поэтом. НАПИСАНО.
19 октября… Каждый русский человек должен знать эту дату – День, который выпускники Царскосельского лицея ежегодно отмечали, как главный праздник своей жизни. Данзас и Дельвиг, Пущин и Кюхельбекер, и, конечно, Пушкин, создавший целую традицию лицейской поэзии. В качестве заголовка к своей колонке я взял знаменитое стихотворение Пушкина, написанное в 1825 году. Оно так и называется: «19 октября». А вот – последнее стихотворение на тему Лицея. Датировано 1836 годом. Написано190 лет назад 37-летним поэтом.
Была пора: наш праздник молодой
Сиял, шумел и розами венчался,
И с песнями бокалов звон мешался,
И тесною сидели мы толпой.
Тогда, душой беспечные невежды,
Мы жили все и легче и смелей,
Мы пили все за здравие надежды
И юности, и всех ее затей.
Теперь не то: разгульный праздник наш
С приходом лет, как мы, перебесился,
Он присмирел, утих, остепенился,
Стал глуше звон его заздравных чаш;
Меж нами речь не так игриво льется.
Просторнее, грустнее мы сидим,
И реже смех средь песен раздается,
И чаще мы вздыхаем и молчим.
Всему пора: уж двадцать пятый раз
Мы празднуем лицея день заветный.
Прошли года чредою незаметной,
И как они переменили нас!
Недаром - нет! - промчалась четверть века!
Не сетуйте: таков судьбы закон;
Вращается весь мир вкруг человека, -
Ужель один недвижим будет он?
Я очень люблю эти стихи, в которых так лирично и так философски сформулировано свойство человека внутренне меняться. Тема, которая волнует меня сегодня и которую мы в театре на Ордынке считаем ключевой.
Как бы мы ни любили прозу или драму, поэзия – высшая форма литературы. Соответственно, поэтический театр - высшая форма искусства.
Для артиста невероятно важно иметь этот опыт, быть постоянно погруженным в поэтическое пространство. Потому что по законам поэзии существует не только сама поэтическая строфа, но и архитектура, композиция, картина, мизансцена, дубовый лист, перо павлина, снежинка: уникальность и непостижимость и в то же время повторяемость приема, совершенство формы. Современная поэзия помимо красоты еще дает нам уникальную информацию о сегодняшнем времени и сегодняшнем языке. Причем в предельно сжатом, концентрированном виде. Поэтическая строфа способна объяснить больше, чем многотомный роман.
Как современный артист должен работать с поэтическим текстом? Читать стихи – это особая технология, которая дается не всем и которой надо учиться. Освоение этой технологии можно сравнить с получением навыков игры на музыкальном инструменте. Это не менее сложно. Более того, воспринимать стихи тоже надо учиться. Как и воспринимать музыку.
Поэзия должна присутствовать в театре как предмет, как часть репертуара. Поэзия должна присутствовать и в живом участии самих авторов. У меня есть опыт организации выступлений не менее 50 современных поэтов. От Кублановского, Кушнера, Евгения Рейна и других мэтров, которые выходили на сцену в наших спектаклях и поэтических программах, до среднего поколения - Ревякина, Долгарева, Караулов, Семен Пегов и более молодых…
У Захара Прилепина есть книга «Взвод», посвященная русским поэтам, которые участвовали в боевых действиях. Все так или иначе участвовали. И даже Пушкин, который не был военным, мечтал служить, дорожил тем небольшим опытом, который у него был на Кавказе.
И так же, как это тогда было связано с историческим контекстом, так это и сегодня связано. Речь здесь не о политике – это не наша специальность. Для меня стихи Ходасевича так же любимы и близки, как и стихи Маяковского. Стихи Есенина так же дороги, как стихи Бунина или Набокова. Все эти поэты неразрывно связаны с эпохой. Они – голоса своего времени.
Очень важно держать эту планку и на уровне актерской школы. То есть, помимо того, о чем я уже сказал, говоря о современных живых поэтах, поэзия должна жить внутри театра, внутри актера. Для того, чтобы выйти перед зрителем, прочитать стихотворение, артист должен полюбить стихи.
Поэтический язык свойствен театру более, нежели проза. Если вспомнить о происхождении театра как ритуала, как магии, как заговора реальности с целью преобразить ее, однозначно поэтический язык подходит для этого больше. Поэтому, когда человек, актер начинает это все практиковать не только вовне, но и внутри себя, это, естественно, уже дает возможность разговора о новой антропологии, о новом пространстве, о новом дизайне. Поэзия касается всего, что мы делаем. В правильно сервированном столе поэзии не меньше, чем в пушкинской строфе. Потому что трапеза — это стихотворение.
Прозаики рассказывают о том, как бы они преобразили реальность, поэзия - прямое и непосредственное преображение ее. Разница чрезвычайна, примерно, как день и ночь.
Поэзия - заговор, магический ритуал. Просодия рождается из музыки, из ритмизации. Поэтому естественным образом поэзия включает в себя музыку. Музыка - частное по отношению к поэзии, потому что все, что есть в музыке, есть в поэзии. Все. Абсолютно.
Можно вспомнить потрясающее в этой связи описание Надежды Яковлевны Мандельштам о технологии ее мужа, Осипа Мандельштама, который ходил и, рождая стихотворение, начинал бубнить. Он бубнил, нечто в определенном ритме... бубубу бубубу бубу слёз… бубубу желёз… … бубубу денёк… бубубу желток… Слова как бы проявлялись из этого ритмичного рисунка.
У меня вчера состоялась беседа с архитектором Дмитрием Ликиным, одним из авторов нового пространства в театре на Ордынке. Его мы и обсуждали в широком смысле… Он начертил картину европейского небосвода с ярким солнечным светом, который резко освещает реальность. Из этого рождается европейский ордер, Парфенон, любой орнамент здесь геометрически точен. На этом - вся культура. На этом зиждется богословие, философия. На этом зиждется Платон: греческая парадигма палящего солнца. А теперь переходим к русскому небу. Абсолютно другая картина - нет источника света, есть круговая панорама, солнце не присутствует в русском космосе.
У нас другой полдень, у нас другой зенит, у нас другой угол. И за счет в том числе и геометрической удаленности этот свет более рассеян. Этот свет предполагает некий плафон. Русское солнце не освещает русскую землю, оно освещает русский небосвод.
И это, конечно, определяет характер всего дискурса. Полисемия русского языка, например, идет из этого. В отличие от ордерного принципа английского или французского языков, где закреплен порядок слов в предложении, в русском языке ты можешь инверсировать все лексические единицы, этим самым создавая огромное поле для интонирования. «Я люблю тебя», звучит совсем не так, как «я тебя люблю», и совсем не так, как «люблю тебя я», и уж совсем не так, как «люблю я тебя», ну и так далее, и так далее. В одной фразе «я люблю тебя» есть огромное количество комбинаций. Так поэзия в русской культуре побеждает геометрию.
Этому нужно учить. Начинать мы будем со студентов, приглашая на поэтические занятия артистов и зрителей.
Вернемся к 19 октября. Передо мной книжка. Издание 1937 года. Александр Сергеевич Пушкин. Вот обложка, тиснение, дизайн, орнамент. Достойно издано. 100-летие со дня гибели Пушкина превратилось в нашей стране в общенародное событие впервые в истории человечества. Сотни тысяч, миллионы людей так или иначе участвовали в этой дате.
Вот что нужно дать студенту для начала. То есть, он должен пережить тактильный опыт. Просто человеку нужно дать красивый лист бумаги. И стихотворение, напечатанное на хорошем принтере, на красивом белом листе. И он должен увидеть и понять, что здесь отражен ордер, архитектоника, о котором мы говорили, явленные даже на листе. Иосиф Бродский очень любил эту тему. Собственно, это пушкинская тема. Поэзия — ведь это очень материальная вещь. Поэзия - не то, что произнес поэт. Поэзия - то, что написано поэтом. НАПИСАНО.
